Три ипостаси. Станет ли Путин новым Махатмой Ганди?
Кем может быть Путин после 2008 года, если уйдет (а он выглядит как человек, твердо решивший уйти), но при этом захочет остаться? Могут ли в России работать механизмы лидерства без власти? Захотеть остаться он может в разных сферах - в политике, в экономике, в умах и сердцах. То есть может последовать примеру, скажем, Шредера, ушедшего из политики в бизнес, или даже Чейни-Рамсфелда, которые ушли в бизнес из политики, чтобы потом в политику же и вернуться. Может избрать путь Дэн Сяопина. Здесь формы могут быть разными: гольф-клуб и субботние чаепития в Ново-Огарево с членами правительства при участии нового президента вполне подойдут. В общем, чисто теоретически Путин может остаться в общественной жизни страны в нескольких ипостасях. Рассмотрим их поочередно.
Ипостаси
«Путин - политик». После 2008 года он перемещается с поста президента на любую другую госдолжность. Вариант плох хотя бы тем, что в нынешней структуре власти (впрочем, так было в любой период российской истории) всякий пост, кроме первого (в данном случае - президентского), не дает реальных рычагов влияния на ситуацию. Воспроизводится традиционная для России модель - есть «государь» и есть «холопы государевы», какими бы регалиями они ни обладали.
Весьма показателен пример с экс-премьерами: Черномырдин-Примаков-Кириенко-Степашин смогли встроиться в систему лишь в качестве «винтиков». В лучшем случае они могут оказывать влияние лишь на один из секторов этой системы. Но не на ее дух и суть. «Встраивания» же экс-президентов - Горбачева и Ельцина - и вовсе не случилось: они остались где-то на обочине системы.
«Путин - просто экс-президент». После ухода с поста он просто отходит от дел, как и два его предшественника - Горбачев и Ельцин. Однако есть трудности. Во-первых, возраст. Он даже не будет пенсионером, а это для активного мужика вдвойне оскорбительно. Вторая трудность - так ли уж Путин верит в абсолютную незыблемость выстроенной им системы, проложенного курса и т.д.? Ответ очевиден: лично он в это не верит! А подход «но пораженье от победы ты сам не должен отличать» явно не в философии Путина.
«Путин - лидер нации». Вот это Путину подошло бы более всего: он выходит за пределы госаппарата, но остается фигурой, равновеликой новому президенту. Или даже более значимой. Но достижимо ли это?
Этот тип лидерства допускает разные варианты.
Первый - лидер-харизматик. К таковым смело можно отнести Бориса Ельцина конца 80-х - начала 90-х. Это политик, опирающийся прежде всего на поддержку народа. У Путина она есть, и за оставшийся год ему нужно лишь не допустить серьезных провалов, которые коснутся значительных слоев населения или серьезно отразятся на положении страны в мире. Оснований полагать, что какие-либо катаклизмы неминуемы именно в этот год, мало.
Однако есть два но: это в первую очередь тип лидера, идущего к власти, олицетворяющего собой те народные мечты, которые не смогла осуществить действующая власть. Во-вторых, такой тип политика востребуется, как правило, на сломе формаций, в момент тектонических подвижек в стране и мире. А это прямо противоречит желанию самого же Путина сохранить курс.
Исключение - если, сказав однажды о готовности стать лидером оппозиции, Путин превратит это в факт и начнет противопоставлять себя преемнику. Но чтобы противопоставлять, нужно, по крайней мере, выждать время, чтобы преемник «наработал материал», за который его можно начать критиковать.
Другой вариант - просто моральный лидер. Примеры в русской истории, пожалуй, отсутствуют - Ленин в Горках не подходит. Собирательно - это нечто среднее между Дэн Сяопином, Махатмой Ганди и матерью Терезой. Такой человек не рвется к власти, он от нее в стороне, но его слово значимо и для власти, и для «толпы». У него, возможно, не спрашивают, кого именно назначить главой МВД, но если он скажет, что лучшим, на его взгляд, главой МВД может быть такой-то, его мнение и определит выбор.
Однако такой вариант натыкается на целый ряд других ограничений. Главное заключается в том, что Путина, конечно, можно назвать носителем идеологии, но носителем некой общественной морали - все-таки вряд ли. Просто это не всегда одно и то же.
А если без морали? Тогда возможен статичный образ «отца нации», которого любят хотя бы за то, что при нем вновь наступил золотой век. Однако есть нюансы: это, скорее, образ памяти, прошлого, не настоящего и не будущего.
Еще одно ограничение - чтобы соответствовать этому образу, нужно становиться несколько более размытым, «историческим», отстраненным. Но тогда «работа на образ» может войти в противоречие с текущей работой по преемственности курса и выстраиванию системы. Кроме того, этот образ не гарантирует возможности активного воздействия на систему. Плюс особенности текущего момента: нынешняя система не предполагает публичной политической активности вне властной вертикали. Это в какой-то мере ловушка: если пытаться создать ее специально для Путина, есть риск, что в образовавшуюся трещину полезет столько «лидеров», что затрещит вся система.
Следовательно, для активного образа нужна определенная формализация. Возможно, для этого подойдет партия (Путин - лидер партии большинства), церковь (Путин - «Печерский старец», к которому люди тянутся за духовным напутствием), диссидентское движение (Путин - что-то среднее между протопопом Аввакумом и академиком Сахаровым). Однако помимо институций необходимо еще ресурсное обеспечение. Нужен ресурс финансовый, властный, медийный и контентный.
