Болотные шествия. Pink Floyd взывает к россиянам: Hey You!
"Эй, ты, ну что дрожишь на холодке, дряхлея в одиночестве"… (Hey you out there in the cold, getting lonely getting old).
Вслушиваясь в первые слова композиции "Hey You" из наполненного гражданским и человеческим гневом альбома The Wall от 1979 года британской группы Pink Floyd, вдруг осознал, что песня звучит очень современно и уместно. Как никогда. По крайней мере, в том, что касается россиян: в контексте нынешних, набирающих темп политических событий в России.
Композиция вполне могла бы, пусть даже чисто символически, претендовать на то, дабы стать своего рода "гимном" движения соотечественников, стряхнувших, наконец, с себя анабиоз многолетнего кремлевского зомбирования и насилия над сознанием, мыслью, честью, достоинством. Над здравым смыслом.
Да, простит "музыкант Юра" Шевчук, которого Путин как бы "не знал" вплоть до памятной встречи в июне 2010 года, – ведь, и его "Дождь" задевает нужные душевные струны надежды и радости освобождения от липких пут гнетущего верха. В российском измерении - от Кремля, как бы он ни назывался - советским ли, путинским ли.
Недаром лидер ДДТ, согласно его внутренней логике, стоит ныне там, где не может не находиться – во главе протестов.
Жаль лишь, что Pink Floyd звучит на английском: Hey you don't help them to bury
the light
Don't give in without a fight… Together we stand, divided we fall.
Но, ведь, можно легко перевести на русский, не так ли?
И получится нечто вроде этого: "Эй, ты, не дай им вырубить свет и не слиняй без борьбы... Вместе мы - сила, разъединенные – падем".
Точнее и вернее не скажешь – объединяйтесь, сограждане!
И Шевчук продолжает в "Дожде" ту же смысловую линию: "Грянул майский гром и веселье бурною, пьянящею волной. Окатило. Эй, вставай-ка и попрыгай вслед за мной. Выходи во двор и по лужам бегай хоть до самого утра. Посмотри, как носится смешная и святая детвора".
Впрочем, не только Шевчук.
Немало поэтов и совестливых творческих людей воспевали свободу и клеймили опричнину, которая вот уже на протяжении многих веков, включая век нынешний – XXI (!) в России, никак не хочет отпустить русский народ, сковав его однажды в своих кровавых объятиях.
Вот, и "брат Пушкин" скрипел в свое время гусиным пером, рассуждая на сей же достойный предмет: "Товарищ, верь: взойдет она, звезда пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, и на обломках самовластья напишут наши имена!"
А еще Пушкин догадывался, а, может, был и вполне уверен, вопреки гонениям и общему смраду после казней и ссылки друзей-декабристов, что "оковы тяжкие падут, темницы рухнут - и свобода вас примет радостно у входа, и братья меч вам отдадут".
Правда, Пушкин был из "эфиопов" - арап, то есть.
Ему, увы, не может быть полного доверия, как не может быть, по Путину, "доверия" писателю и оппозиционеру Борису Акунину (Чхартишвили), поскольку тот "из грузин"…
Политолог Владимир Абаринов в "Гранях.ru" напоминает, что перед самым завершением в 1880 году "реформаторского" правления убиенного революционерами императора Александра II ходили весьма "оригинальные" идеи, подброшенные интеллектуалами того времени.
Две из них сводились к следующему:
1. Выслать всех социалистов на остров Сахалин и блокировать
его военными кораблями, а высшие учебные заведения перевести в захолустные
окраины, изолировав тем самым революционное студенчество от народа.
2. Организовать всероссийскую, по всем городам и весям, облаву и обратить всю
Россию в одну огромную ловушку (для несогласных вольнодумцев).
Сейчас так называемая "медведевская оттепель" и вольные телодвижения по Москве и весям "рассерженных горожан" очень даже могут завершиться (неизбежным) возвращением Путина в Кремль.
Этот "come back" повлечет за собой последствия, которые не могут не озадачивать и не тревожить.
Причем, не только с точки зрения дальнейшего "закручивания гаек", но и элементарного ускорения загнивания державы в условиях несменяемости власти.
Вот этой несменяемости никак нельзя допустить: "Hey You, не дай им вырубить свет и не слиняй без борьбы... Вместе мы - сила, разъединенные – падем".