U2 в России: то, чего нам так не хватало
В начале второй половины августа я на неделю покинул знойную, насквозь пропитанную дымом Москву, улетев на Родину. И потом вернулся как будто в другой город. Влажный, сдобренный дождями воздух, не прогревающийся больше двадцати градусов, превращал два прошедших месяца в какую-то иллюзию, в воспоминания, похожие на тяжёлый сон. И только запах гари, остающийся в стенах квартиры, убеждал по возвращении вечером домой, что всё это совсем недавно было реальностью...
Долгое принятие решения и планирование поездки привели к тому, что билетами на концерт я озаботился практически в последний момент. Сертификатов в танцпартер, куда устремились многочисленные друзья, найти уже не удалось - пришлось за бешеные деньги брать билет на трибуну. А мероприятие обещало стать для меня своеобразным. Дело в том, что фанатом U2 я никогда не был. Я не знаю их дискографии, и у меня никогда не было не то что альбомов команды, а даже отдельных песен на кассетных сборниках. Лишь после переезда в Москву появилась пара песен в MP3. Поэтому я был в курсе только вещей, мелькавших когда-то по радио или телевизору, конечно, я с ранней юности знал, кто такой Боно, позднее запомнил и колоритного Эджа. А вот Ларри Маллен и Адам Клэйтон привлекли моё внимание, в первую очередь, как создатели главной музыкальной темы фильма «Миссия невыполнима», прежде чем я обнаружил, что они играют в Ю-Ту. Тем не менее, общий ажиотаж, несколько релизов в Интернете и сюжет по ТВ про тур «360 градусов» позволили проникнуться значимостью момента и твёрдо решить, что такое событие пропускать нельзя. В результате, мне предстояло наблюдение за шоу именно в качестве ЗРИТЕЛЯ, а не поклонника главных героев действа. Это обеспечивало «незамутнённость сознания», суля более или менее объективный взгляд.
Пораньше слиняв с работы, я заскочил домой переодеться... Это ж надо, как образ жизни изменился меньше чем за пару недель! После двух месяцев, когда для выхода на улицу было достаточно одеть хоть что-то кроме трусов, а «лечь спать» - означало развалиться на полу, теперь снова всерьёз надо думать о гардеробе и постельных принадлежностях... Надел футболку поверх «термухи», взял с собой куртку и зонт (можно сказать, всё пригодилось), да выскочил из дома поспешно. Пришлось вернуться за небольшим пакетом, чтобы подстелить на сиденье - как футбольный болельщик очень хорошо себе представлял, что из себя представляют «кресла» в Лужниках. Да ещё захватил с собой маленькую книжку с мыслью, что еду рано, если долго придётся концерта ждать, будет, чем себя занять. Так книжку из кармана и не вынул.
Чтобы избежать толпы на «Спортивной», проехал до «Воробьёвых Гор», миновал несколько омоновских «кордонов» (по пути их пять или шесть нужно было преодолеть, хотя проверяли на них поверхностно) и минут за десять до обозначенного в билете времени начала концерта (19:30) расположился на своём месте. Стадион к этому моменту был заполнен едва ли на половину. Народ на арену не торопился: дело даже не в том, что кто-то только подходил к Лужникам, а в том, что очень многие активно штурмовали развёрнутые у стен стадиона кафешки, закусочные и туалеты. Примечательно, кстати, как вопрос с последними был решён для танцпартера: десятки знакомых синих кабинок опоясывали противоположный сцене край поля. Благо, не они были главным привлекающим внимание объектом на арене. Огромная, грандиозная четырёхпалая конструкция, напоминающая не то космический корабль, не то щупальца гигантского моллюска, возвышалась в восточной части поля. Причём торчавший в её середине шпиль-антенна, похоже, выпирал за край козырька стадиона. При пристальном взгляде конструкция выглядела не такой уж громоздкой: некий «скелет» из труб, обтянутый оформлением в виде плёнок и сеток. Но ведь всё это было ещё снабжено многочисленными порталами, световой техникой, а на поле под самым «крабом» размещалась сцена, соединяемая с окрестной территорией двумя изогнутыми мостиками. Длинный подиум позволял проходить со сцены едва ли до середины фан-зоны. А над сценой, под сводом «краба», висели замкнутые кольцом экраны, которые впоследствии помогали видеть концерт из любой точки стадиона.
Напротив сцены, почти посреди поля, возвышался едва ли не двухэтажный чёрный дом. Хотя больше он был похож, наверное, на рубку гигантского корабля, за окошками которой мерцали многочисленные мониторы и, по-видимому, размещались режиссёры звукового, светового, видео и прочего сопровождения действа. Для полноты картины остаётся представить торчащие в углах поля вышки с операторами и видеокамеры, постоянно «дежурившие» перед сценой. В 19:35 на сцене появились музыканты. Нет, не U2, конечно. В качестве «разогрева» выступали их соотечественники из Snow Patrol. Солист команды активно общался с публикой, сердечно благодарил, тех, кто пришёл пораньше, чтобы их послушать, причём выражался исключительно русским «спасибо», с очень правильным по сути ударением на последний слог. Выступление «Снежного патруля» заняло полчаса, порадовало добротным, чётким звуком (подарив надежду, что таковым он останется и на U2), и хорошо принималось ближайшей к сцене частью танцпартера. Остальной стадион реагировал вяло, будучи больше занятым тем, чтобы освоиться в новой для многих обстановке.
Обстановка не была новой разве что для постоянных футбольных болел, а уж при взгляде на массы в той или иной степени гламурного люда, на солидных мужиков при костюмах, на раскрашенных дам при каблуках, чувствовалось, насколько им здесь непривычно. Но народ продолжал стекаться в заднюю часть танцпартера (за режиссёрским «домом», часть потом даже пропустили ближе к сцене), по специально выделенному коридору сновали «блатные», среди которых при старании можно было углядеть известные лица, по беговым дорожкам люди с рациями откуда-то из-под трибуны (видимо, с пресс-конференции) препроводили колонну фото и видеокорреспондентов. Потом также прошествовала группа разновозрастных людей, явно иностранцев, по-видимому, тем или иным образом приближенных к выступающим. Заполнялись и трибуны: под завязку была трибуна B, что напротив и дальше всего от сцены, больше всего свободных мест наблюдалось в угловых секторах и самых «крутых» випах. Я уже видел большой разброс оценок числа посетителей шоу - от сорока до восьмидесяти тысяч. Как аналитик, могу предложить оценить самим: официальная вместимость трибун стадиона 84745 зрителей, заполнены они были на 4/5, это уже 67 тысяч; с учётом стандартных размеров футбольного поля, частей, занятых оборудованием и плотности расположения зрителей 8-10 тысяч там должно было быть. Желающие могут просуммировать сами. «Вот бы у нас на футбол столько ходило...» - посетила шальная мысль. И её тут же догнала другая: «Вот бы у нас футболисты так играли...»
Подготовка сцены между выступлениями Snow Patrol и U2 заняла ровно час. И именно в этот промежуток начало крепнуть ощущение присутствия на чём-то грандиозном, тем более что, по-моему, все категории зрителей освоились и стали единой массой публики, ждущей чего-то невероятного. Более того, аудитория самоорганизовалась и начала сама себя развлекать! По трибунам пустили традиционную для футбольных матчей «волну», и, поскольку никаких барьеров на замкнутом кольце трибун не имелось, она сделала по стадиону кругов десять! И, что примечательно, ни один VIP сектор не «сачковал»! Такое шоу вызвало восторженные аплодисменты танцпартера, но и там народ попался креативный. Часть зрителей стала в такт звучащей из динамиков ритмичной мелодии раскачивать поднятыми руками влево-вправо. В три минуты этот «флэш-моб» охватил всю поляну, и происходящее на стадионе стало отдавать сюрреализмом: толпа дружно размахивающих руками людей на поле, «окольцованная» бегущей по трибунам волной. Тут уж непонятно было, а нужны ли вообще этим зрителям какие-то Ю-Ту? Самодостаточность била через край. Но к исходу часа ожидания активность публики стала угасать, как будто тАя вместе с вечерним сумеречным светом. Стадион озарил свет прожекторов. И пошёл дождь...
Отвесный дождь не трогал трибуны, надёжно укрытые козырьком, но отчаянно бил струями головы стоящих на поле. Танцпартер раскрыл зонты. И, пожалуй, ни один режиссёр, ни один художник не смог бы специально придумать такой картины: яркий свет прожекторов, озаряющий десятки тысяч людей, сидящих на красно-жёлтых трибунах, чёрно-зелёно-оранжевые конструкции сцены да огромное поле «распустившихся» цветных пятен самых разных зонтичных куполов. И всё это - в блеске дождевых струй. Моне, Сислей, Климт - кто? Предложите свои варианты.
Зонты распустили и на сцене: над ударной установкой и прочим оборудованием поднялись прозрачные поля симпатичных навесов. Вдруг загорелся экран, на котором стремительной походкой шли четверо: Боно, Эдж, Ларри и Адам. И вот тут мозг медленно-медленно, словно находясь во сне и не желая просыпаться, «догонял»: это не архивная запись, это не кино, это прямой эфир, это они идут из подтрибунных помещений к сцене СЕЙЧАС. И всё вокруг - не кружок по интересам, и десятки тысяч зрителей - не декорации «для красоты», и здесь будет не захватывающий рассказ о чём-то прекрасном, но былом. Всё это - острая в своей мимолётности реальность, претворяющиеся в жизнь юношеские мечты и сны этих самых десятков тысяч, момент, заглядывать за который даже страшно. Потому что начинается то, что точнее всего описывается безнадёжным словом НИКОГДА. И вот-вот на сцену поднимутся четыре человека, чья группа после ухода Queen с Фредди Меркьюри (реинкарнации не в счёт) может считаться первым номером, самой-самой, главным действующим олицетворением «стадионного рока», легендарным и на зло всем здравствующим. Поднимутся и зачеркнут это дурацкое слово.
Сет-лист:
1. Return Of The Stingray Guitar
2. Beautiful Day
3. New Year's Day
4. Get On Your Boots
5. Magnificent
6. Mysterious Ways
7. Elevation
8. Until The End Of The World
9. I Still Haven't Found What I'm Looking For
10. Pride (In The Name Of Love)
11. In A Little While
12. Miss Sarajevo
13. City Of Blinding Lights
14. Vertigo
15. I'll Go Crazy If I Don't Go Crazy Tonight
16. Sunday Bloody Sunday
17. MLK
18. Walk On
бис 1
19. One
20. Where The Streets Have No Name
21. Ultra Violet (Light My Way)
бис 2
22. With Or Without You
23. Knockin' On Heaven's Door
24. Moment of Surrender
Резкий и жёсткий начальный инструментал концерта показался командой открыть все затворы и отпустить все тормоза. На его фоне над стадионом бушевал ливень, и мысль, что небо - обязательный участник шоу, отнюдь не казалась глупой и надуманной, весь концерт не покидало ощущение, что U2 делает соучастниками действа всех так или иначе на нём присутствующих. Зазвучавший, когда погас свет прожекторов, «Прекрасный день» под струями воды вполне мог быть воспринятым если не как издёвка, то как ирония. Но публика была далека от того, чтобы обижаться на долгожданных гостей, тем более видя, как укрытым от дождя остаётся один барабанщик, а все остальные во главе с Боно мокнут под московским ливнем наравне с танцпартером.
«Я понял, почему мы раньше не приезжали в Москву. Мы бы не вернулись», - с усмешкой сказал лидер группы. И тут же пояснил: «Too much fun». Здесь слишком весело. И дальше пошло обсуждение с другими участниками группы славного времени пребывания в России. Помянули любезность президента РФ в Сочи, знакомство с Юрием Шевчуком, общение с космонавтами (назвав всех пофамильно), посещение галереи «Гараж», закончив давним «героем» для Боно - последним советским генсеком Михаилом Горбачёвым, которого ирландец лично пригласил на концерт. Надо сказать, что речь Боно сопровождалась на экранах синхронными русскими субтитрами (вот я бы поглядел на того, кто успевал это переводить, да ещё и на клавиатуре набивать!). Периодически певец предлагал публике исполнить кусочки песен самостоятельно. но в первой половине концерта получалось это не очень. Может, чуть лучше на Elevation, но слабенько на I Still Haven't Found What I'm Looking For. Не исключаю, что очень многие на стадионе в этот вечер были похожи на меня: в том смысле, что пришли сюда на событие, а не на концерт любимой группы, песни которой знают наизусть. Тем не менее, ближе к концу концерта подобный опыт стал более успешным.
Мониторы над сценой «окрасились» в зелёный цвет, по ним поползла белая арабская вязь, превращающаяся в кроваво-красную. «Sunday Bloody Sunday» стадион орал уже громко и чётко, с удовольствием поддавшись на трюк Боно, который ловко перевёл концовку песни в «Get Up Stand Up» Боба Марли. Изображение на мониторах то выдаёт в эфир происходящее на сцене, то переключается на видеоряды. В какой-то момент всё сливается, и Боно поёт среди «нарисованных» танцующих девушек. И это общее ощущение, когда не хочется ничего отделять друг от друга: ни инструменты, ни голоса, ни музыку, ни слова, ни свет, ни реакцию зрителей. Хочется воспринять и впитать всё это целиком.
Экраны над сценой выдавали поразительные планы: рассекающие темноту полосы дождя, сверкающие от воды гитары и выводящий свои арии Боно, с мокрой головой шлёпающий при этом по лужам на сцене. Я так понял, что концерт снимался и может быть выпущен отдельно. Ей-богу, это должно быть шикарное видео, даже просто с точки зрения «картинки»! Солиста группы всё происходящее немало забавляло. То и дело в перерывах между песнями он а капелла напевал строчки из композиций U2, касающихся «дождливой» темы: то Rain, то Singing In The Rain. Стоит ли говорить, насколько «влилась в сценарий» строчка «Пусть идёт дождь» из MLK, изначально посвящённой Мартину Лютеру Кингу, а теперь исполненной в честь деятельницы борьбы за права человека в Мьянме (Боно называл страну по-старому Бирмой) Аун Сан Су Чжи.
Общественная активность Боно, охватывающая и экологию, и права человека, широко известна. Он поддерживает и «Гринпис», и «Международную амнистию», создал и своё движение The ONE Campaign. В России рассчитывали на его помощь в разрешении экологического конфликта в Подмосковье да не успели передать соответствующее письмо до встречи Боно с главой государства. Более того, палатки поддерживаемых U2 международных организаций у Лужников перед концертом силовые органы свернули, посчитав их деятельность несанкционированным митингом. Говорят, лидера команды поставили об этом в известность, о его реакции не говорят. Предполагаю, что про некое нарушение он понял, а вот, что именно могли нарушить арестованные (дошло даже до этого) активисты, боюсь, ему объяснить никто не в силах. Слишком уж не стыкуется мелочность этой охоты за «врагами государства» с масштабом деятельности U2. На их концертах поют и говорят о мире, не разделяя его по каким-то признакам, на их концертах дети зажигают японские фонарики вокруг сцены, на их концертах на экранах показывается текст Всеобщей декларации по правам человека (в Москве это было на русском!), на их концертах капитан МКС с борта станции читает стихи... А тут погоня «силовиков» за палатками...
Зрители не поверили, когда группа, быстро поблагодарив собравшихся, покинула сцену. В темноте внимание публики переключилось на экраны, где была озвучена философия «боновской» кампании The ONE Campaign, и сомнений, что ирландцы начнут петь на бис, не могло возникнуть. Три «дополнительные» песни пролетели быстро, и хотя на этот раз прощание со стадионом было более основательным, ощущение, что «ещё не всё», не покидало. На экране появились забавные инопланетяне, электронными голосами обсуждавшие прошедший концерт и сетовавшие, что он уже прошёл. Зазвучала едва ли не колыбельная, а крышка люка летающей тарелки вдруг материализовалась в аналогичного вида старый свисающий кольцом микрофон. И в него одетый в чёрный пиджак не то с катафотами, не то просто с красными блёстками Боно стал выводить «С тобой или без тебя». Весь концерт на медленных песнях зрители сами зажигали телефоны и зажигалки, а под занавес выступления уже Боно попросил сделать это, изобразив Млечный путь, или Землю, как её видно из космоса, на которой светится Россия, «прекрасная страна, древняя и современная». И при всей традиционности таких «акций» на разных концертах масштаб мероприятия дал шанс увидеть с трибуны ещё одну волшебную картину этого вечера. Казалось, что в чашу стадиона целиком спустилось звёздное небо, которого так давно не видно в засвеченной электрическими огнями Москве...
Если бы я был настоящим фанатом U2, то, наверное, в этот момент испытал бы счастье. А меня наполняла радость сопричастности к грандиозному и просто красивому событию, и одна за другой лезли в голову будто спровоцированные кем-то мысли. Я думал, что у U2 сложно выделить «стопроцентные», «убойные» хиты, что я отнюдь не побегу покупать альбом группы или тем более переслушивать всю их дискографию, что мне не очень близка эта музыка и голос Боно, но она близка миллионам людей, поскольку красотой звука и простотой слов похожа на разговор по душам с человеком, которого не волнуют твои раса, национальность, вероисповедание, уровень доходов и прочее, которому достаточно того, что ты - человек. Именно такого разговора не хватает на свете очень многим. Слишком многим... Я думал, что у них, иностранцев, может сложиться не такое уж плохое мнение о России, по крайней мере, мнение как о чём-то цельном. Боно в одной фразе упомянул Шевчука, Медведева и Горбачёва. Не исключаю, что в другой ситуации, услышав эти имена, собравшиеся разделились бы на три группы и устроили драку стенка на стенку... Я думал, что если у Боно и других ребят из U2 такие связи с сильными мира сего, и даже не сего, уж коли ливень, сделавший зонты в танцпартере бесполезными, подыгрывает, то, может, они и вправду способны что-то изменить...
Казалось бы, всё спето. Сценические костюмы Боно улетают куда-то наверх. Но он надевает гитару и объявляет специальный номер. Струны под пальцами ирландца плюс его голос выдают бессмертную дилановскую «Стучусь в двери рая», и после куплета с припевом Боно бросает зрителям: «You may know this man» - «Вы можете знать этого человека». Рядом с легендой мировой музыки появляется родной, очкастый, бородатый и, показалось, похудевший Юрий Юлианович Шевчук, поёт куплет по-русски (!!), и вот уж после такого ни одного, кто бы не орал «Knock, Knock, Knockin' On Heaven's Door», я вокруг себя не заметил.
Заключительной композицией Боно, весь вечер заставлявший собравшихся мыслить глобально, вернул зрителей в Россию. Он упомянул о ставшей здесь приметой лета борьбе с огнём и посвятил песню пожарным, а также всем, кто потерял своих близких. И к этому моменту уже совсем прекратился дождь. Я не мог отделаться от ощущения, что концерт U2 за неделю до конца августа стал каким-то действом, обозначающим исход нынешнего лета. И этот ливень, которого два месяца так не хватало земле, и холодный ветер, начавший под занавес концерта задувать на трибуны, словно окончательно вытесняя воспоминания об изнуряющем зное - всё будто ставило точку и подводило итог. Я ушёл со стадиона в восторге от увиденного и исполненный уважения к людям, которые способны сотворить такое. Но когда брёл в полночь по Ломоносовскому домой от метро «Университет», в горле стоял ком. Мне не давал покоя странный, в чём-то наивно детский вопрос. А если бы провести концерт U2, скажем, в середине июля, может, можно было всего избежать? Испепеляющего зноя, едкого дыма, удушающего смога и стольких жертв этого страшного лета...
Сергей ЗАХАРОВ, специально для POINT.RU