BLOGS.POINT.RU: Камчатская терра инкогнита. Зарисовки с края света, окончание

В заключительный день пребывания на Камчатке, исполненный ярких впечатлений и сумбурных мыслей, я отправился на важную встречу. Рандеву, один на один. Меня ждал город.

Мой Петропавловск

В день накануне отъезда большинство из нас решило взять паузу. Сходив с утра на рыбный рынок и закупившись на Родину дарами моря (то есть океана), взяли местного разливного пивка и погрузились дома в расслабление, поглощение, созерцание и обсуждение. Я, конечно, перекусил, но шило в универсальном интерфейсе так просто проводить время так далеко от обычной среды обитания мне не давало. И, одевшись потеплее от усилившегося на улице ветра, я отправился в город, который вроде бы укрыла пасмурная пелена облаков, но и становиться сплошной ей было лень, и горизонт она оставила чистым, позволив солнцу залить светом громадины вулканов.

Пройдя немного от АЗС в сторону центра, на ближайшем перекрёстке свернул направо в сторону бухты и района со столь интригующим названием Сероглазка. Получиться моему пути прямым не удалось: с проезжей частью всё ясно – вот расчищено, вот дорога, уходящая куда вниз с поворотом. А вот где двигаться пешеходам… По началу чувствовал себя альпинистом без снаряжения, преодолевая "тротуар" в виде узкой неровной наледи между изрытыми настилами снега. Дальше закончился и он. Следуя примеру местного населения, продолжил путь по окраине проезжей части, выбирая ту сторону, которая больше присыпана вулканическим песком. Влево в сторону центра и вверх, минуя жилые дома, обшарпанный офис электросетевой компании и промзоны, направо мимо ТЭЦ, огибая склон увенчанной телевышками горы – сопки Мишенной. Дальше дороги ведут только вниз, а перед глазами открывается панорама городских районов – уставленных пятиэтажками справа от меня и частного сектора прямо передо мной. И отсюда, со склона, почти на одной линии взгляда оказываются крыши домов, купол церкви, водная гладь бухты и скрывающие горы на горизонте тучи. И выше только солнце, вопреки всему, пробивается через пелену.

Говорят, все дороги ведут к храму. Держа направление на купол церкви, сворачиваю на первую улицу, передвигаюсь вдоль заборов по укатанной дороге и вдруг обращаю внимание на аншлаги домов: улица Котовского… От названия улицы, на которой я вырос в Новосибирске, улыбка возникает невольно. Возвращаюсь сфотографировать дом с тем же номером, но там название улицы оказалось стёртым. На улицу, ведущую к церкви, сразу попасть не удаётся. Зато обхожу добрую часть района, стоящую здесь, на косогоре, вплоть до окраинных домов и мусорных свалок. Подходишь к очередному дому, и за забором слышится звук скользящей по проволоке металлической петли. Дальше раздаётся лай цепного пса. Я иду по улице, а "сторожа" передают меня лаем друг другу, как в эстафете. Всё овчарки, "немцы", "кавказцы"… Теперь с уверенностью могу сказать, что в Сероглазке меня каждая собака знает.

Храм Святых апостолов Петра и Павла удивляет неканонической, аскетичной архитектурой с одним большим и двумя малыми куполами и прилепленной с одного торца узкой "европейской" колокольней, хотя со вполне православными колоколами. Пройдя внутрь через боковую дверь, вижу совсем немного народу. Однако проведя в церкви продолжительное время, обратил внимание, что с уходом одних горожан приходили другие, и небольшой поток людей не иссякал. Поводы для удивления нашлись и внутри. Вроде бы всё привычно: церковная лавка у входа, большой новый иконостас с изображением Спасителя, Богородицы, святых, двунадесятых праздников и большой иконой Святой Троицы над Царскими Вратами… Но вот справа от иконостаса большая скульптурная группа: распятие, Дева Мария и, видимо, кто-то из апостолов. Совершенно нетипичный элемент для православной церкви: подумалось, может, из-за дефицита учреждений культа в П-К в церкви отвели уголок для католиков?

Несмотря на ветер, лёгкий морозец и заметный протоптанный маршрут, я покидал Сероглазку с ощущением спокойствия, благодарности, что всё у нас состоялось и получилось, с уверенностью в удачном обратном пути. Было немного странно: за день я толком не ел и изрядно набродил, но силы как будто сохранил. Думая, не пора бы вернуться к остальным, а то скоро начнёт смеркаться, я решительно повернул направо и… отправился к горе! Мерил шагами улицы, оставлял за спиной дома, неясно как припаркованные на крутых улицах машины и немногих прохожих. Вот впереди показались, судя по всему, крайние дома – за ними был только поросший деревьями заснеженный склон. Я приближался к ним и увидел рядом, чуть слева, большой бетонный бункер, как будто растущий из горы. Маленькая дверца на его торце красовалась надписью "Автосервис", а на плоской "крыше" был виден железный забор, причём с парой шлагбаумов. Очень было похоже, что там когда-то организовывали парковку, но сейчас было пусто. Решил подняться туда, предполагая сориентироваться на местности. Вот я вышел на уровень этой "крыши" автосервиса и обернулся… У меня округлились глаза, отпала челюсть, и я едва сдержал вырывавшийся из груди крик: от открывшейся мне картины оторваться было невозможно! Почти весь город на этом направлении (за исключением трёх домов у склона за моей спиной) лежал передо мной внизу, я видел улицы, уходящие куда-то в сторону аэропорта и вглубь полуострова, и склоны сопок с горнолыжными трассами, стремящиеся к океану. И венчали эту панораму выстроившиеся передо мной и чуть прикрывшиеся облаками от моего взгляда грандиозные вулканы – Корякский, Авачинский и Козельский. Мы оказались как будто наравне, и вулканы мне словно давали понять, почувствовать своё величие и то, какой мелкой видится им вся суета внизу.

Я уже не очень понимал, что мне делать. Сумерки, фотографии на "мыльнице" получаются из оттенков синего, ребята меня, возможно, скоро потеряют (хотя я в принципе на телефоне, если что), но сколько я буду жалеть, если просто уйду отсюда?! Зачехлив фотоаппарат, я быстрым шагом направился к крайним домам, на которых заканчивалась улица Автомобилистов, прошёл их, прошёл игравших на склоне за домами детей, дальше пошли гаражи – миновал и их. Дорога, представлявшая собой обледеневший накат, серпантином уходила на гору. Я стремительно (насколько это возможно, когда разъезжаются на льду ноги) шёл по ней вверх, останавливался на поворотах, фотографировал, пока процедура не потеряла всякий смысл. Добрался до очередного виража на середине серпантина и остановился. Было понятно, что до самых вышек лезть уже не стоит – окажусь там в темноте, да мне уже и не надо было. Я стоял 8 января около шести вечера на горе снега, образованной расчищавшими дорогу бульдозерами на склоне Мишенки, один, не слышал ничего, кроме ветра и своего частого дыхания, смотрел в сторону океана. Эта неделя подарила каждому из нас свою Камчатку, свои мнения, оценки и впечатления. Днём на кухне даже завёлся небольшой спор на данную тему. Но все мы сошлись в одном: сюда надо приезжать ещё, хоть снова зимой, хоть в любое другое время года, открывая для себя новую Камчатку: кататься на лыжах и сноубордах, ездить в собачьих упряжках, подниматься к кратерам вулканов, отправляться в конные походы, сплавляться, ездить на рыбалку, слетать в Долину гейзеров. На наш век дел тут хватит! Глубоко вздохнув, обернулся в противоположную сторону – город прятался за огоньками фонарей и фар машин.